Раньше я думал написать обо всем этом большой роман, пронзительно тоскливый, хороший такой роман с очень грустным концом, и, может быть, еще напишу нечто подобное. Но - я не умею писать о любви, потому что о ней нужно писать именно так: пронзительно, грустно, так, чтобы сердце сжимать в скрежещущих окровавленных зубах, чтобы после прочтения захотелось повеситься или врезать с тоски кому-нибудь по морде. Я не умею так писать, а, может, просто не хочу пробовать. И потом, все равно не передать целиком ту атмосферу, что царила вокруг тех дней, сияние того снега под желтыми фонарями, когда я шел к ней в семь часов вечера, светлую романтическую новизну впечатлений и все то, что мы все говорим друг другу... "Время фонарей" - как я позже назвал тот период, а еще назвал "Зимняя сказка". Гораздо позже, через несколько лет написал песни под такими названиями, пытаясь воскресить (зачем?) ощущения тех дней, каждый миг, каждый из тех заснеженных дней - все вдыхало в меня не повторенные ни до того, ни после ощущения от жизни. Светлые, праздничные, чистые, как тот снег, что лежал вокруг нас, белое-белое зимнее небо над нашими головами. Казалось, что все вокруг белое - и земля, и небо, и другие вещи окружающего мира, на которых тихо лежал все тот же снег, спокойный, умиротворяющий... Даже воздух - и тот был весь в снегу, который падал медленно с черного ночного неба, облеплял ее и меня, и мы шли по белым улицам, сами такие же белые и, наверное, чистые, как и все вокруг. С тех пор я люблю смотреть на снег, особенно ночью, особенно под фонарями.
Накануне разрыва, будто предчувствуя предстоящие события, я написал песню, которую никому никогда сам не спел (ее только однажды спел Денис, когда мы записывали кассету).
Я погружаюсь в забытье,
Я опускаюсь в небытье.
Там мне приснится сон,
В котором мы идем
Вдвоем.
И вновь ложится снег,
И слышу вновь твой смех.
За нами ночь идет,
И сердце вновь поет:
Вперед!
Над небом, так светла,
Плывет себе луна,
И ветер завывает,
По улицам гуляет,
Не знает...
Там желтые огни -
То светят фонари.
Все в памяти всплывает,
Снег в воздухе витает,
Не тает.
Кончается мой сон,
Все растворяет он,
Все улетает с ним,
И я опять один,
Один...
Все было лишь во сне.
Ты не придешь ко мне.
Опять приснится сон,
В котором мы идем.
Вдвоем...
Такая вот песенка. Наивная неутолимая тоска по минувшему.
Говорят, что истории про так называемую "счастливую" любовь однотипны и никому не нужны. "Все счастливые семьи похожи друг на друга..." - помните? Любое более-менее интересное произведение - борьба двух начал - инь и ян, состязание самцов за право обладать выбранной самкой (облеченное в самые разнообразные одежды, но суть от того не изменяется). В конечном счете, нас интересует именно интрига, борьба. Но ничуть не интересны ухаживания, нежности и ласковые слова на ушко. А равно как и делание детей (разумеется, если сие - не PLAYBOY).
Тем не менее, я не согласен с утверждением, будто "счастливые любови" похожи. Хотя... Встретились, влюбились, поухаживали, поженились, скандалы на кухне, визг ребенка, заначки на стограммы и бледное толстение тел и душ... Все известно наизусть и не понаслышке.
И, тем не менее: нет неинтересных историй, есть неинтересные рассказчики. Не претендуя на роль занимательного повествователя, все же буду делать свой рассказ и дальше.
Материал, представленный на данном сайте, является интеллектуальной собственностью автора и охраняется Законом РФ "Об авторских и смежных правах". Любое незаконное копирование, распространение на носителях и перепечатка без явного разрешения автора является уголовно наказуемым деянием.
Раньше я думал написать обо всем этом большой роман, пронзительно тоскливый, хороший такой роман с очень грустным концом, и, может быть, еще напишу нечто подобное. Но - я не умею писать о любви, потому что о ней нужно писать именно так: пронзительно, грустно, так, чтобы сердце сжимать в скрежещущих окровавленных зубах, чтобы после прочтения захотелось повеситься или врезать с тоски кому-нибудь по морде. Я не умею так писать, а, может, просто не хочу пробовать. И потом, все равно не передать целиком ту атмосферу, что царила вокруг тех дней, сияние того снега под желтыми фонарями, когда я шел к ней в семь часов вечера, светлую романтическую новизну впечатлений и все то, что мы все говорим друг другу... "Время фонарей" - как я позже назвал тот период, а еще назвал "Зимняя сказка". Гораздо позже, через несколько лет написал песни под такими названиями, пытаясь воскресить (зачем?) ощущения тех дней, каждый миг, каждый из тех заснеженных дней - все вдыхало в меня не повторенные ни до того, ни после ощущения от жизни. Светлые, праздничные, чистые, как тот снег, что лежал вокруг нас, белое-белое зимнее небо над нашими головами. Казалось, что все вокруг белое - и земля, и небо, и другие вещи окружающего мира, на которых тихо лежал все тот же снег, спокойный, умиротворяющий... Даже воздух - и тот был весь в снегу, который падал медленно с черного ночного неба, облеплял ее и меня, и мы шли по белым улицам, сами такие же белые и, наверное, чистые, как и все вокруг. С тех пор я люблю смотреть на снег, особенно ночью, особенно под фонарями.