Эпоха блядства

Рисунок с письмом я отослал ровно через три дня. Почему-то решил, что нужно непременно выждать три дня. Сейчас написал бы сразу.

Но ответа пока не было.

От нефига делать засел за рассказ про морских чудовищ - "Леди Комбермиер". Писал рассказ дней пять, а вот письма от нее так и не писалось. Каждый день ждал, что вот-вот, вот сегодня будет письмо. Вот сегодня - точно будет... И - ничего. И я начал постепенно охуевать. Рассказ забросил и ходил по дому пасмурный; телевизор не работал, оставалось только слушать приемник, Молодежный канал. Валялся в полутьме по вечерам на диване и грустно размышлял о том, что "кто я ей, в конце концов; знакомы всего две недели, она может и забыть совсем..."

И еще - ревновал. Жутко. Ежедневно в мозгу зарождались картины - одна похабнее и фантастичнее другой. Я выходил в ночную вьюгу, курил и ругался про себя нехорошими словами.

Позже такая история повторялась всегда: я бесился и ждал письма, сам писал чуть не через три дня, а от нее - хуй чего.

Но, когда до конца каникул оставалось дня три, а я уже навыдумывал всякие ужасные кары, готовясь обрушить их на ее неразумную голову, когда я думал, что все, вероятно, кончено, когда я совсем опизденел от ожидания и ревности и черт еще знает, от чего, - пришло письмо. Я едва не сплясал от радости, когда мне протянули конвертик с елкой в левом верхнем углу.

Несколько часов ходил вокруг этого письма, как ходит кот вокруг сметаны, смакуя сам вид белого прямоугольничка из бумаги на столе. И я сегодняшний вполне понимаю себя тогдашнего: я еще никогда не получал письма от своей девушки; и я переживаю сейчас тот счастливый момент, "и мне светло, как в снежную ночь..."¹ Наконец, решился...

Ничего особенного. Каталась на лыжах, дома слушала музыку, телевизор и т.д. Заканчивалось же письмо словом "целую". За одно это слово готов был простить и свои ожидания, и... в общем, все. И готов был тогда вновь пережить всю эту неделю заново - только для того, чтоб снова прочитать: "целую"...

И почувствовал себя уродом, ведь сам в конце своего письма вставил нейтральное "до свидания". Разве ж так нужно заканчивать письмо к любимому человеку?! Впрочем, ответную цидулю катать было уже поздно. Но весь день я провел на таком мощном подъеме, что одним ударом завершил "Леди..." и в тот же вечер целиком совладал с рассказом "Кошачий некролог". Долгое время после него у меня не выходило ничего более стройного и свободного.

Было 22 января 1997 года. До встречи с Ней оставалось еще три дня.

Будь счастлив!
Евангелие от снега